Когда в кафе повисла тишина, такая плотная, что казалось — можно потрогать её руками, я стоял промокший до нитки, с вином, стекающим по воротнику рубашки, и не знал, куда девать глаза — на жену или на эту рыдающую незнакомку.
Все посетители повернули головы в нашу сторону. Кто-то уже доставал телефон.
— Филипп… — медленно произнесла Мара. — Ты… что-нибудь хочешь мне объяснить?
— Я же сказал, я её не знаю! — почти закричал я. — Она вообще назвала меня каким-то Ральфом!
Женщина шаталась на месте, словно её ударили чем-то тяжелым и невидимым.
— Это… это не ты?.. — её губы дрожали. — Но… голос… глаза… рот…
— Простите, — произнёс я уже тише. — Вы ошиблись. Я не врач. Я бухгалтер. И я женат уже десять лет.
Эти слова словно выбили у неё почву из-под ног. Женщина медленно опустилась на свободный стул, схватилась за голову и вдруг разрыдалась.
— Он обещал… Он сказал, что разведён… Что живёт ради меня… Что у него срочные операции каждую ночь… — она всхлипывала так, будто у неё отняли не мужчину, а всю жизнь.
Мара смотрела на неё с таким выражением, в котором смешались злость, жалость и страх. Она медленно сжала мою ладонь.
— Как его зовут? — спросила она неожиданно спокойно.
— Ральф… Ральф Миллер… Он нейрохирург… — всхлипнула женщина. — Мы встречались почти год…
Я почувствовал, как внутри меня что-то неприятно ёкнуло.
— Мара… — тихо сказал я. — Это же странно.
— Что именно? — её голос был холодным.
— Меня действительно иногда путают с одним мужчиной. Уже не первый раз. В метро, в магазине… Сегодня уже третья история за месяц…
Женщина резко подняла голову:
— Ты… ты уже слышал о нём?!
— Нет. Но меня принимают за него.
Она смотрела на меня так, будто держала в руках не человека, а загадку.
— Он — твоя копия… — прошептала она. — Только немного старше. И… темнее взгляд. Он улыбается так же.
Мара резко выдохнула.
— Прекрасно… — прошипела она. — Значит, где-то по городу гуляет твой близнец-предатель?
Я попытался усмехнуться, но вышло криво.
— Если бы у меня был близнец, я бы знал…
Женщина вдруг вскочила:
— Я должна его найти! Он не может вот так исчезнуть!
— Простите, — твёрдо сказала Мара. — Но сегодня он почти разрушил наш вечер. Мне кажется, вам лучше уйти.
Женщина посмотрела на неё с неожиданной болью.
— Вы счастливы? — спросила она.
— Пока да, — ответила Мара, не задумываясь.
— Берегите его… — сказала женщина и вдруг добавила с горькой усмешкой: — Хотя, похоже, судьба любит шутки…
Она ушла, оставив после себя запах вина, тревоги и какой-то странной недосказанности.
Мы сидели молча.
— Филипп… — наконец сказала Мара. — Ты мне правда ничего не скрываешь?
Я взял её лицо в ладони.
— Клянусь. Но, похоже, кто-то очень похожий на меня живёт двойной жизнью.
Она кивнула, но в глазах её впервые за долгие годы мелькнуло сомнение.
И именно это напугало меня сильнее всего.
После того вечера Мара стала другой. Не сразу — это было бы даже легче. Нет, она менялась медленно, почти незаметно, как меняется погода перед грозой: вроде бы всё ещё тепло, но воздух уже тяжёлый, и дышать труднее.
Сначала она стала чаще молчать. Потом — чаще смотреть на меня так, будто видела впервые. Иногда я ловил в её взгляде тревогу, смешанную с любопытством. Это было страшнее скандалов.
— Ты сегодня позже обычного, — сказала она через три дня, не глядя на меня.
— Я же писал, что у нас отчёт… — ответил я спокойно.
— Писал, — кивнула она. — Просто… теперь я думаю о каждом твоём сообщении.
Я хотел что-то возразить, но вдруг понял: бесполезно. Семя сомнения уже проросло.
А через неделю всё стало ещё страннее.
Я зашёл в лифт нашего дома и замер. Напротив меня стоял… я.
Тот же рост. Та же линия подбородка. Даже родинка у уха — такая же. Только глаза действительно были другие. Холоднее. Тяжелее.
— Добрый вечер, — сказал он первым и усмехнулся.
Я не сразу смог выдавить звук.
— Вы… Вы…
— Да-да, — перебил он. — Эффект зеркала. Привыкаешь быстро.
Лифт тронулся.
— Вы Ральф? — наконец выдохнул я.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Значит, ты — Филипп.
Моё имя прозвучало в его устах так, будто он давно его знал.
— Вы разрушаете мою жизнь, — сказал я глухо.
— Нет, — спокойно ответил он. — Я живу свою. А твоя рушится из-за того, что мы похожи.
— Та женщина в кафе…
Он скривился.
— Лара… Да. Она слишком поверила.
— Вы знали, что я женат?
— Конечно. Я видел вас раньше. Вы всегда держитесь за руки. Это… раздражает.
У меня дрогнули колени.
— Зачем вы играете чужими судьбами?
Он вдруг рассмеялся.
— А ты? Ты ведь уже начал сомневаться в себе. Разве нет?
Двери лифта открылись. Мы вышли на одном этаже.
— Предупреждаю, — тихо сказал я. — Если вы ещё раз появитесь в моей жизни…
— Что? — он приблизился. — Донесёшь на меня? В чём? В том, что я — копия тебя?
И он ушёл, оставив за собой пустоту и ощущение надвигающейся катастрофы.
Я не рассказал Маре о встрече. И это было моей первой настоящей ошибкой.
Потому что в тот же вечер она получила сообщение.
«Если хочешь узнать, с кем ты живёшь — встреться со мной завтра. Р.».
Она сидела на кухне, сжимая телефон так, будто он обжигал.
— Филипп… — сказала она почти шёпотом. — Ты знаешь кого-нибудь на букву «Р»?
Мне показалось, что стены начали медленно сжиматься.
На следующий день она ушла «в магазин» и не вернулась к обеду.
Я звонил — телефон был выключен.
Часы тянулись мучительно долго. Я впервые за много лет молился — не Богу, а времени, чтобы оно повернуло назад.
Когда дверь наконец открылась, я сразу понял: что-то случилось.
Мара была бледной. Глаза — сухие, но опустошённые.
— Он такой же, как ты… — сказала она. — Только другой.
— Ты… ты виделась с ним?
— Да.
— И что он тебе сказал?
Она медленно сняла пальто.
— Что ты можешь быть не тем, за кого себя выдаёшь.
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
— Ты поверила?
Мара посмотрела на меня долго.
— Я больше не знаю, во что верить.
И именно в этот момент я понял: настоящая буря ещё впереди.
После слов Мары в квартире стало так тихо, что я слышал, как тикают часы на стене. Раньше этот звук успокаивал. Теперь он отсчитывал что-то пугающее — будто время до окончательного приговора.
— Ты… сомневаешься во мне? — спросил я глухо.
Мара не ответила сразу. Она прошла мимо меня, поставила чайник, включила воду, выключила. Всё это было похоже на попытку оттянуть момент правды.
— Я сомневаюсь не в тебе… — наконец сказала она. — Я сомневаюсь в реальности.
На следующий день всё рухнуло.
Мне позвонили с незнакомого номера.
— Если хочешь, чтобы твоя жена узнала, кто ты на самом деле — приходи сегодня в девять. Адрес я уже отправил Маре. — Это был голос Ральфа.
— Ты сошёл с ума?! — закричал я.
— Нет, Филипп. Я наконец хочу, чтобы всё встало на свои места.
Я примчался к старому ресторану за городом, месту с дешёвыми люстрами, облезлыми зеркалами и тоской в каждом углу. Там уже стояла Мара. И та самая женщина из кафе. Лара.
И он. Ральф.
— Какое кино… — усмехнулся он. — Все главные действующие лица в сборе.
— Зачем? — спросила Мара ледяным голосом.
Ральф медленно подошёл к ней.
— Чтобы ты перестала жить в иллюзии. Твой муж — не такой уж святой образ, как тебе кажется.
— Хватит! — крикнул я. — Ты больной человек!
Он рассмеялся.
— А ты уверен, что не я — оригинал, а ты лишь удобная версия?
Лара вдруг шагнула вперёд.
— Хватит играть! — закричала она. — Скажи ей правду! Про клинику! Про то, как тебя выгнали за подделку операций!
Мара резко обернулась к нему.
— Что она имеет в виду?
Ральф побледнел.
— Она лжёт…
— Нет, — перебила Лара. — Ты никогда не был врачом. Ты — актёр-неудачник, который врал женщинам, чтобы выглядеть значимым. Ты украл медицинский халат из фотостудии!
В комнате повисла пауза.
Ральф вдруг рванулся к выходу, но… поскользнулся на мокром полу. Рухнул с грохотом, опрокинул столик, загремели бокалы. Сцена была настолько нелепой, что даже Мара не удержалась — нервно, почти истерически рассмеялась.
— Вот и весь великий нейрохирург… — прошептала она.
Охрана вызвала полицию. Его увели — униженного, злого, кричащего, что мы ещё пожалеем.
Когда всё закончилось, мы втроём стояли у выхода. Лара дрожала.
— Простите… — сказала она Маре. — Я разрушила ваш мир.
— Нет, — медленно ответила Мара. — Ты его очистила.
Она повернулась ко мне.
— А ты… ты должен был рассказать мне про первую встречу с ним.
— Я боялся, что ты не поверишь…
— А теперь я боюсь другого, — тихо сказала она. — Что мы могли потерять друг друга из-за лжи другого человека.
Я взял её за руки.
— Мы ещё здесь. Значит, не потеряли.
Мара долго смотрела на меня, потом вдруг прижалась лбом к моему плечу.
— Я люблю тебя, Филипп. Настоящего.
Я впервые за эти недели выдохнул свободно.
Через месяц мы снова сидели в том же кафе. Я наклонился к ней, чтобы поцеловать — и мы оба вдруг рассмеялись.
— Если сейчас опять кто-нибудь плеснёт в тебя вином… — сказала она.
— Тогда я точно поверю в судьбу, — улыбнулся я.
Но к нам больше никто не подошёл.
Истина уже сделала своё дело.
