Этап 1. Вопрос, который остановил музыку
Музыка в банкетном зале играла фоном — до тех пор, пока Ван не появилась.
После её слов ди-джей машинально убавил громкость, разговоры стихли, и вопрос моей невесты прозвучал так ясно, будто мы стояли на пустой сцене:
— От кого ребёнок, которого ты носишь под сердцем?
Все головы повернулись к Ван. Она выпрямилась, погладила ладонью округлившийся живот и упрямо встретила взгляд моей жены.
— От моего мужа, — отчётливо произнесла она. — От человека, который знает всю правду обо мне. В отличие от тебя.
Шум в зале поднялся новой волной. Кто-то нервно захихикал, кто-то отвёл глаза. Я почувствовал, как ладонь Линды (так звали мою новую жену) холодеет в моей руке.
— У тебя… есть муж? — прошептал я, не веря.
— А разве ты думал, что после тебя я буду вечно сидеть и ждать, когда ты одумаешься? — губы Ван дрогнули в кривой улыбке. — Я вышла замуж за человека, который меня действительно любит. И которому я не врала.
Последняя фраза обожгла, как удар током.
Этап 2. Всплывающая правда
— Простите, — голос Линды стал жёстким, деловым, таким же, как на переговорах. — Что вы имеете в виду, когда говорите «не врала»?
Ван медленно перевела взгляд на неё.
— То, что ваш жених, а теперь уже муж, — большой мастер умалчивать то, что ему невыгодно.
Я резко вмешался:
— Хватит устраивать спектакль, Ван. Тебя никто не приглашал. Ты сказала, что жалеешь о нашем браке — так что тебе здесь нужно?
Она посмотрела прямо на меня — и впервые за всё время я увидел в её глазах не упрёк и не боль, а какое-то спокойное, почти равнодушное достоинство.
— Ничего, — сказала она. — Я пришла поставить в этой истории точку. Чтобы ты хотя бы раз в жизни услышал правду обо всём. И чтобы твоя жена знала, за кого выходит.
Линда сжала мою руку:
— Я хочу её услышать.
— Линда… — начал я.
— Нет, — она резко отдёрнула пальцы. — Если тут есть «правда», о которой я не знаю, лучше сейчас.
Музыка окончательно стихла. Официанты замерли с подносами, родственники переглядывались. Мама поднялась было со своего места, но отец удержал её за локоть.
Этап 3. Секрет трёх бездетных лет
Ван глубоко вздохнула.
— Начну с того, что наш брак был ошибкой, — сказала она. — Но не только моей.
Она повернулась к гостям, словно выступала перед залом на лекции.
— Да, я добилась его, — кивнула в мою сторону. — Я помогала ему деньгами, тащила учёбу, потом устроила через родителей на работу. Я была влюблённой дурой, признаю. Но когда мы поженились, я верила, что всё наладится.
В зале послышалось неодобрительное «мм». Линда холодно смотрела на меня:
— Ты говорил, что она сама навязалась…
Я промолчал.
— Через год брака, — продолжила Ван, — я захотела ребёнка. Это естественно. Мне казалось, что ребёнок нас сблизит. Но беременности не было. Месяц, второй, третий, год… Я сходила с ума от надежды и разочарований.
Она посмотрела прямо мне в лицо:
— Я просила тебя, Хай, сходить к врачу. Помнишь?
Я кивнул. Помнил. Каждый разговор, каждую сцену. Как раздражался, как говорил, что «всё в порядке», что «нужно просто подождать».
— В итоге первой пошла я, — продолжила Ван. — Сдала анализы, прошла обследование. Врачи сказали: с вами всё отлично. Вы можете беременеть, проблема, скорее всего, в партнёре.
Шёпот в зале стал громче.
— Я пришла домой и сказала ему об этом, — показала она на меня. — Знаете, что он ответил? «Врачи тоже ошибаются. Я здоров».
Линда повернулась ко мне:
— Это правда?
— Я… — горло пересохло. — Они говорили… это было не точно…
— Это было достаточно точно, — резко перебила Ван. — Но ты даже не попытался провериться. Ты просто сделал вид, что ничего не слышал. Зато продолжал смотреть на меня, как на виноватую.
Этап 4. Диагноз, о котором он молчал
— Через некоторое время… — голос Ван дрогнул, она опёрлась рукой о спинку ближайшего стула, — твоя мама, Хай, пришла ко мне с конвертом.
Я вздрогнул.
— Какой ещё конверт?
— С твоими старым медицинским заключением, — спокойно ответила она. — Ты ведь проходил обследование ещё в университете, когда у тебя были проблемы со здоровьем. Там значилось: «Олигоспермия тяжёлой степени. Вероятность естественного зачатия крайне низка».
Секунда тишины — и зал взорвался шёпотом.
— Это… бред, — прошептал я. — Мама не могла…
Но внутри всё сжалось. Я вспомнил тот самый визит к врачу на третьем курсе, когда после воспаления мне сказали: «Нужно наблюдаться. Возможны последствия». Тогда я отмахнулся. Не хотел думать об этом. Не хотел быть «неполноценным».
— Она плакала, когда показывала мне этот листок, — тихо продолжала Ван. — Говорила, что ты не слушаешь врачей, что всё отрицаешь. И просила… не давить на тебя. Сказала, что рано или поздно ты сам признаешь проблему.
Моя мать закрыла лицо руками. Я почувствовал, как к горлу подступает тошнота.
— И ты… — Линда прошептала так тихо, что её едва было слышно, — знал об этом?
— Я не был уверен, — попытался я оправдаться. — Это было давно, считай, предварительный результат. Да и… если бы это было так серьёзно, врачи бы…
— Ты просто не хотел знать, — сказала Ван. — Потому что тогда пришлось бы признать, что всё не во мне. Проще было убеждать себя, что я «не такая», да?
Этап 5. Новый муж и новая жизнь
— Когда мы развелись, — продолжила она, — я решила жить дальше. Прошла ещё одно полное обследование. Врач подтвердил: со мной всё в порядке. И тогда я познакомилась с человеком, который не испугался моей истории.
Она тихо улыбнулась.
— Его зовут Минь. Мы познакомились в клинике, он туда водил свою сестру. Он сразу сказал: «Если понадобится, я готов пройти любые анализы, лишь бы ты была спокойна». Мы пошли в центр планирования семьи вдвоём. Он прошёл обследование, мы вместе с врачом составили план. Спустя три месяца я забеременела.
Она положила ладонь на живот.
— Этот ребёнок от него. От моего мужа. От того, кто не прятал голову в песок и не делал вид, что проблема исчезнет, если о ней молчать.
Линда выпрямилась.
— Значит, вы пришли сюда просто… похвастаться тем, что у вас всё получилось? — её голос был стальной.
— Нет, — покачала головой Ван. — Я пришла сказать: не верьте ему, если он будет обещать вам детей и совместное счастливое будущее, построенное на лжи. Он до сих пор не признал свою проблему, Линда. И, судя по тому, что вы уже планируете троих наследников, он и не собирается.
Эти слова ударили по мне сильнее, чем всё сказанное до этого. Потому что именно так мы с Линдой и мечтали: «через год — первый, через три — второй».
Этап 6. Разговор, от которого не убежишь
— Хай, это правда? — Линда повернулась ко мне. В её глазах не было привычного блеска уверенности — только потрясение.
— Я… — слова застряли. Сотни людей смотрели на меня, но я видел только её. Женщину, ради которой, как мне казалось, я перевернул свою жизнь.
«Скажи, что это ложь. Скажи, что Ван просто ревнует», — шептал внутренний голос. Но под этим шёпотом поднимался другой, более тихий и честный: «Ты сам боялся проверить. Ты сам не хотел знать».
— У меня действительно было старое заключение, — выдавил я. — Но оно не окончательное. Доктора всегда могут ошибаться.
— И ты ни разу за все эти годы не проверился повторно? — Линда спросила это удивительно спокойно.
Я опустил глаза.
— У меня не было времени. Работа, проекты…
— Понятно, — сказала она.
В этом «понятно» было всё: и усталость, и разочарование, и какой-то окончательный щелчок замка.
— Линда, подожди. Мы можем вместе пройти обследование, я…
— А почему ты не сделал этого со своей первой женой? — перебила она.
Я не нашёл ответа.
Этап 7. Крах свадьбы
— Думаю, на сегодня всё, — произнесла Линда, глядя в зал. — Я благодарна вам, что пришли, но праздник окончен.
— Линда, ты не можешь просто… — я схватил её за руку.
Она аккуратно высвободила пальцы.
— Я могу всё, Хай. Точно так же, как и ты когда-то мог всё, когда решил использовать девушку ради денег и статуса, а затем бросить её, не объяснив причины.
С этими словами она сняла с пальца обручальное кольцо и положила мне на ладонь. Металл показался ледяным.
— Когда будешь готов к честному разговору — с врачами, с самим собой, — тогда, возможно, у тебя появится шанс на нормальные отношения. Но не со мной. Я хочу семью, детей, а не очередной проект по самообману.
Она развернулась и пошла к выходу. Её родители бросились следом. Часть гостей зашепталась и поспешила вслед за ними.
Мама поднялась, подбежала ко мне:
— Сынок, мы потом всё уладим, не переживай…
— Это ты показала ей моё заключение? — глухо спросил я, глядя на Ван.
— Нет, — она покачала головой. — Я пришла не мстить, а сказать правду. Остальное ты сделал сам.
Этап 8. После праздника
Зал опустел быстрее, чем наполнялся. Официанты молча собирали посуду, ди-джей тихо выключал аппаратуру. Воздушные шары под потолком выглядели особенно жалко.
Я стоял посреди пустого пространства, сжимая кольцо в руке. Отец подошёл, положил мне руку на плечо.
— Хай, поехали домой.
— К какому дому? — усмехнулся я. — Ты видел, как на меня смотрели все эти люди?
— Люди смотреть перестанут, — вздохнул он. — А вот жить дальше тебе придётся.
В ту ночь я не спал. Впервые за много лет я не убежал от мыслей в работу или алкоголь. Я сидел на краю кровати в гостиничном номере и смотрел на листок бумаги. На старое заключение врача, которое мама тихо сунула мне ещё в университете.
«Олигоспермия тяжёлой степени…»
Сколько раз я мог пойти и проверить всё заново? Сколько раз мог поговорить с Ван по-честному? Сколько раз мог сказать Линде, что не уверен в своей способности стать отцом?
Сотни. Но я выбрал молчание.
Наутро я записался на приём в клинику репродуктивного здоровья. Это решение далось с трудом, но я понимал: дальше так нельзя.
В коридоре клиники я столкнулся… с Ван.
Она сидела на стуле, ожидая своей очереди на УЗИ. Рядом не было её мужа — только она и аккуратно округлившийся живот.
— Ты… тоже здесь? — глупо спросил я.
— А где ещё быть беременной женщине? — она пожала плечами.
Я опустился на стул рядом.
— Ван, то, что ты сделала на свадьбе…
— Было жестоко? — спокойно подсказала она. — Возможно. Но, знаешь, ещё жестче было три года жить, чувствуя себя дефектной, потому что муж не способен признать свою проблему. Я не пришла бы, если бы ты не сказал нашим общим знакомым, что «разводился из-за её бесплодия».
Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица.
— Я…
— Не утруждайся оправданиями, — Ван вздохнула. — Для меня это уже позади. Я действительно жалею о нашем браке. Но больше всего — о тех трёх годах, когда я жила с человеком, который не уважал ни меня, ни себя.
Она посмотрела на мой талон к врачу.
— Решил, всё-таки, столкнуться с реальностью?
— Похоже, выбора больше нет, — честно признался я.
Этап 9. Новый диагноз и старая ответственность
Результаты анализов подтвердились. Диагноз почти не изменился: шанс естественного зачатия стремился к нулю. Врач говорил о возможностях ЭКО, о донорском материале, о программах, но я слушал его, словно из другой комнаты.
Я вышел из кабинета опустошённым. Навстречу мне вышел мужчина средних лет с медицинской картой в руках.
— Вы Хай? — спросил он.
— Да.
— Я Минь, муж Ван, — представился он. — Она попросила меня поговорить с вами.
Я напрягся.
— Зачем?
— Она не хочет, чтобы вы чувствовали себя чудовищем, — спокойно сказал он. — Да, вы поступили подло. Но она считает, что именно страх сделал вас таким.
Он сел рядом на лавку в коридоре.
— Знаете, когда мы проходили обследование, я тоже боялся. Боялся, что проблема окажется во мне. Боялся, что разочарую её. Но Ван сказала: «Главное, что мы вместе. Остальное решим». На самом деле неважно, чей диагноз хуже. Важно, как вы вдвоём с ним справляетесь.
Я горько усмехнулся:
— Только я уже не «вдвоём» ни с кем.
— Это ваш выбор, — пожал он плечами. — Может быть, когда-нибудь вы встретите женщину, которой сможете сразу рассказать всё, без лжи. И тогда у вас появится шанс быть счастливыми, даже если детей у вас не будет. Или если они будут не по стандартному сценарию.
Он встал.
— А сейчас Ван просила передать вам вот это.
Он протянул маленький конверт. Внутри была фотография: Ван, улыбающаяся, и черно-белое изображение малыша на УЗИ. На обороте её почерком было написано: «Спасибо за урок. Я стала сильнее. Надеюсь, ты тоже».
Эпилог. Мне очень жаль
Прошёл год. Бумаги о расторжении брака с Линдой я подписал в тот же месяц: она не захотела продолжать отношения. И я не стал уговаривать. Было бы нечестно.
Я сменил работу, переехал в небольшой дом на окраине города, начал по-другому относиться к себе. Ходил к психологу, постепенно разбираясь, почему так боялся признать свою слабость. Я научился говорить вслух слово «бесплодие», не ощущая, что этим уничтожаю себя как мужчину.
Однажды, в тихий вечер, когда я разбирал старые вещи, нашёл в коробке свадебный альбом — тот самый, с фотографии несостоявшейся свадьбы с Линдой. Я долго смотрел на своё лицо на снимках и не узнавал себя: уверенный, самодовольный мужчина, который уверен, что мир обязан вращаться вокруг него.
Тогда я впервые по-настоящему произнёс вслух фразу, которую Линда так и не услышала от меня:
— Мне очень жаль.
Мне жаль Ван, которой я сломал веру в себя.
Жаль Линду, которой я продал красивую картинку вместо честной правды.
Жаль себя прежнего — напуганного мальчишку, который думал, что признать свою уязвимость хуже, чем жить во лжи.
Но больше всего я был благодарен тому дню, когда Ван пришла на мою свадьбу беременной и задала тот самый вопрос. Только благодаря этому мой мир разрушился — чтобы я смог построить новый. Уже не на чужих деньгах, не на гордости и иллюзиях, а на честности, какой бы болезненной она ни была.
