Этап 1. «Сюрприз от любимой семьи»
— А почему не к родителям? Они же всегда её опекали. Пусть и сейчас этим займутся, — Тамара скрестила руки на груди, стараясь говорить ровно.
Егор поморщился, отложил планшет.
— Тамар, ну не начинай. Ты же знаешь, у них там и так тесно. Отец после инсульта, мать всё время с ним. Куда им ещё Регину? А у нас просторная двушка, диван раскладывается. Потеснимся чуть-чуть — не умрём.
— «Чуть-чуть» — это на сколько? — устало уточнила она. — Неделя, месяц, год?
— Пока не устроится, — слишком быстро ответил он. — Найдёт работу, подкопит денег, снимет комнату. Ты же знаешь, Регина у нас творческая, ей надо время.
Творческая — это значило, что сестра мужа могла месяцами сидеть дома «в поиске себя», перекладывая ответственность на окружающих. Тамара знала это не понаслышке.
— Егор, — она опустилась на край кровати, — я прихожу после смены и вижу, как чужой человек ходит в моих тапках, ест мою еду и заявляет, что будет здесь жить. И всё это — без единого слова с твоей стороны. Тебе самому нормально?
Он вздохнул, сел рядом, обнял её за плечи:
— Слушай, ну ты же у меня золотая. Понимающая. Я просто не хотел грузить тебя заранее, сам до последнего думал, как лучше. Регинке тяжело. Её бросил парень, работу она потеряла… Не гнать же родную сестру на улицу.
А меня спросить, хочу ли я жить с твоей сестрой под одной крышей, — не подумал, пронеслось в голове у Тамары, но вслух она не сказала.
— Хорошо, — она глубоко вдохнула. — Давай так: месяц. За это время она ищет работу и вариант жилья. Я не против помочь временно. Но я не подписывалась жить втроём вечно.
Егор кивнул слишком поспешно:
— Конечно-конечно! Месяц — и всё. Обещаю.
Она знала: его обещания, когда дело касается семьи, мало чего стоят. Но решила дать себе шанс поверить ещё раз. Хотя где-то под грудиной уже поселилось неприятное ощущение — будто в дом вползла тонкая трещина, которую пока ещё можно замазать… но не факт, что хватит сил.
Этап 2. Регина «на чуть-чуть»
Месяц превратился в полтора, потом в два.
Регина не просто «жила у них» — она постепенно занимала пространство. Сначала её вещи стояли в углу комнаты, потом перекочевали на стулья, в шкаф, на полку в ванной. Тамара однажды открыла шкаф и обнаружила, что её аккуратно сложенные кофты смяты и задвинуты на дальнюю полку, а на их месте горой лежали яркие, пахнущие сладкими духами вещи Регины.
— Я только ненадолго переложила, — беззаботно объяснила та. — Мне так удобнее.
По вечерам сестра Егора устраивалась на кухне с ноутбуком и громко включала сериалы, обижаясь, если Тамара просила сделать звук потише.
— Я всё равно жить одна не смогу, — вздыхала Регина, намазывая Nutella на третий кусок хлеба. — Я человек компанейский, люблю движение. А ты, Тамар, какая-то… закрытая. Всё работа да работа.
Егор в такие моменты смеялся:
— Она у меня ответственная, не то что ты.
И хлопал сестру по плечу с такой нежностью, словно перед ним хрупкий стеклянный сосуд, а не взрослая женщина под тридцать.
Хуже всего было то, что Регина не считала нужным помогать по дому. Тарелки после её «перекуса» оставались в раковине, волосы — в сливе душа, косметика — по всей ванной. Тамара сначала терпела, потом пару раз мягко попросила:
— Регин, убирай, пожалуйста, за собой. Я не успеваю всё разгребать.
— Ой, да конечно! — радостно кивала та. — Сегодня точно уберу.
Но «сегодня» неизменно превращалось в «завтра», а потом — в «ой, забыла».
Егор же на все жалобы реагировал одинаково:
— Ну что ты придираешься? Человек и так в стрессе. Она же не специально. Помоги ей чуть-чуть, ты же у меня хозяйственная.
Однажды вечером, вернувшись после тяжёлой смены, Тамара обнаружила в зале компанию Регининых друзей. На столе — пицца, энергетики, чипсы. Музыка гремела, смех перекрывал звуки телевизора. Егор сидел среди них, с банкой пива в руке, и выглядел почти таким же подростком, как и они.
— Это что? — тихо спросила Тамара, стоя в дверях.
— О, привет, — обернулся Егор. — Мы тут просто посидеть. У Регины день рождения скоро, решили заранее отметить.
— А мне сообщить было не обязательно? — в горле пересохло.
— Да ладно тебе, Тамар, — вмешалась Регина. — Что ты как училка? Расслабься. Хочешь к нам? Тут как раз место на диване.
Тамара посмотрела на переполненную столовую, на чужие лица, на пустую кастрюлю — утренний суп, который она готовила на два дня, исчез вместе с огромной миской салата.
— Нет, — спокойно сказала она. — Я пойду к себе.
Она закрыла дверь спальни, села на край кровати и впервые за долгое время заплакала. Не громко, без истерик — тихо, в подушку, чтобы никто не услышал.
«Это не я придираюсь. Это меня выдавливают из собственной жизни», — пришла внезапная ясная мысль.
Этап 3. «Если кто-то и съедет, то точно не она»
Разговор случился через три дня — когда Тамара, собираясь на работу, попыталась найти своё белое платье. Она хотела надеть его на корпоратив — единственную возможность за долгое время почувствовать себя не только «хозяйкой» и «работницей», но ещё и женщиной.
Шкаф был перерыть. Платья не было.
— Регин, ты моё платье не видела? — поспешно спросила она, заглянув в зал.
— Какое? — лениво потянулась та с дивана, отлипая от телефона.
— Белое, с поясом. Я в нём на юбилей тёти была.
Регина задумалась на секунду, потом щёлкнула пальцами:
— А, это! Так я его вчера на фотосессию брала. У подруги день рождения, мы в студии снимались. Оно тебе всё равно большое, а на мне село идеально.
— И где оно? — Тамара почувствовала, как внутри начинает подниматься волна.
— В стирке, наверное, — беспечно махнула рукой свояченица. — Там такое пятно от торта… Не переживай, отмоется.
В этот момент что-то в Тамаре щёлкнуло.
— Так, — она медленно вдохнула. — Слушай внимательно. Ты живёшь у нас уже третий месяц. Ты не платишь ни за квартиру, ни за продукты, ни за интернет. Ты не убираешь за собой. Теперь ты ещё и мою одежду берёшь без спроса. Давай закончим этот цирк. У тебя есть ровно две недели, чтобы найти себе жильё.
Регина захлопала глазами, а потом прищурилась:
— Это ты меня выгоняешь, да?
— Я прошу тебя выполнить то, о чём мы договаривались изначально, — жёстко ответила Тамара. — «Немного пожить» — это не «обосноваться навсегда».
В этот момент в комнату вошёл Егор. Он сразу почувствовал напряжение:
— Что происходит?
— Твоя жена решила сделать меня бездомной, — трагическим тоном сообщила Регина. — Устанавливает сроки, приказы отдаёт.
— Я не приказываю, — Тамара повернулась к мужу. — Я напоминаю. Мы говорили о месяце. Прошло три. Меня выталкивают из собственной квартиры.
Егор устало провёл рукой по лицу:
— Тамар, ну ты же знаешь, сейчас непросто снять жильё. Цены…
— Я знаю, — перебила она. — Потому что я каждый месяц оплачиваю нашу квартиру вместе с тобой. И знаю, что твоя сестра за это время не отправила ни одного резюме. Я проверила её браузер: там только соцсети и сайты с гороскопами.
— Ты следишь за мной? — вскрикнула Регина. — Ты ещё в телефон залезь, может, там тоже ошибки найдёшь?
— Я устала быть спонсором чужой безответственности, — спокойно сказала Тамара. — Поэтому — две недели.
Егор глубоко вдохнул, выпрямился и тем самым спокойным, слишком спокойным голосом, который она раньше любила, произнёс:
— Тамар, если честно… Если кто-то и будет съезжать из этой квартиры, то точно не Регина.
Тамара едва не захлебнулась воздухом, услышав от мужа спокойным тоном такие ужасные слова. От сказанного Егором ей стало настолько больно, что она машинально приложила руку к груди и стала тяжело дышать. В тот момент она вдруг осознала — больше терпеть такое неуважительное отношение к себе она не намерена. Женщина решилась на то, на что долго не хватало смелости.
— Повтори, — прошептала она, всматриваясь в его лицо.
— Я сказал, — отчеканил Егор, — что Регина никуда не поедет. Это моя семья. Она — моя кровь. А ты… ты знала, что мы с ней всегда вместе. Не хочешь — можешь съехать сама. Ты взрослая, работу имеешь. Справишься.
— То есть, — медленно произнесла Тамара, — после всего, что я делаю для нас, ты предлагаешь выехать мне, чтобы твоя сестра жила с тобой в нашей съёмной квартире?
— В моей квартире, — вдруг выпалил он. — Я вообще-то тут всё устроил, договор искал, мебель выбирал. Ты просто заехала со мной.
Она усмехнулась — тихо, безрадостно.
— Договор аренды на чьё имя оформлен, не напоминаешь? — спросила она. — На кого хозяин квартиры подписывал бумаги?
Егор замялся:
— Ну… на тебя. У тебя официальная белая зарплата, банку так надо было. Какая разница?
— Огромная, — спокойно сказала Тамара. — Сейчас поймёшь, насколько.
Этап 4. План побега
Вечером того же дня, направляясь на работу, Тамара зашла к хозяйке квартиры. Та жила в соседнем подъезде — пожилая, но бодрая женщина.
— Анна Петровна, — начала Тамара, — нам нужно поговорить о договоре аренды.
Хозяйка насторожилась:
— Вы съезжаете?
— Мы — нет, — поправила её Тамара. — Я — да.
Она коротко, без лишних подробностей, объяснила:
— Ситуация изменилась. Я больше не хочу и не могу жить с мужем и его родственниками. Договор оформлен на моё имя. Я готова съехать через месяц, как положено по условиям. Но заранее честно предупреждаю — за следующий период платить не буду. Пусть дальше решает тот, кто считает эту квартиру «своей».
Анна Петровна задумалась, потом честно сказала:
— Мне, по большому счёту, всё равно, кто живёт. Главное — чтобы платили вовремя и не устраивали погромов. Но раз договор на вас, рассчитываться буду с вами.
— Тогда так, — кивнула Тамара. — Я пишу заявление о расторжении договора через тридцать дней. Мужу я дам выбор: либо он переоформляет договор на себя и берёт оплату на себя, либо съезжает вместе со своей сестрой.
— Неприятная история, — вздохнула хозяйка. — Но правильно всё делаете. Никто не обязан жить там, где его в упор не видят.
Той же ночью, вернувшись домой, Тамара достала чемодан. Не розовый, как у Регины, а старый, коричневый — ещё со времён студенческих поездок. Начала складывать туда документы, несколько комплектов одежды, любимую книгу, ноутбук. Всё остальное — мебель, посуда, шторы — можно было оставить. Главное — забрать себя.
Утром, когда Егор собирался на работу, она остановила его у двери:
— Нам нужно обсудить практические вещи.
Он фыркнул:
— Если ты опять хочешь выставить сестру, не трать время. Я своё сказал.
— Я как раз о себе, — ровно ответила она. — Сегодня я подала заявление о расторжении договора аренды. Через месяц хозяева квартиры будут искать новых жильцов.
Егор резко обернулся:
— Ты с ума сошла?! Куда мы поедем?
— Мы — не знаю, — честно сказала Тамара. — Я буду снимать комнату ближе к работе. Уже нашла варианты. Ты можешь переоформить договор на себя, если хочешь здесь остаться. Но тогда все вопросы по оплате — твои и Регины.
Она выдержала паузу:
— И да. Через месяц я подам на развод.
Он побледнел:
— Ты не можешь так просто разрушить семью!
— Семью разрушил тот, кто сказал жене: «Если кто-то и съедет, то точно не сестра», — мягко напомнила она. — Я просто делаю выводы.
Егор открыл рот, чтобы возразить, и закрыл. Слова вдруг потеряли свою прежнюю уверенность.
— Тамар… — голос его неожиданно сорвался. — Ну ты же понимаешь, я сгоряча…
— Я понимаю, — кивнула она. — Что именно ты думаешь в первую очередь о маме и сестре. А мне достаётся всё, что остаётся.
Она взяла чемодан и поставила его к двери.
— В этот раз я выбрала себя.
Он смотрел на чемодан так, будто это был приговор. В каком-то смысле так и было.
Этап 5. Точка невозврата
Следующий месяц был странным.
Регина ходила по квартире, как по минному полю. То демонстративно шумела, то хлопала дверьми, то шепталась с кем-то по телефону:
— Да, представляешь, она взбесилась. Выгоняет. Да-да, придётся искать что-то. Угу, мама в истерике…
Свекровь звонила каждый вечер.
— Тамара, что ты творишь? — кричала она в трубку. — Ты забираешь у сына крышу над головой! У тебя вообще совесть есть?
— У вашего сына есть руки, голова и гражданский паспорт, — спокойно отвечала Тамара. — Он вполне способен сам решать свои жилищные проблемы. Я за него свою жизнь больше класть не буду.
— Да кто ты такая, чтобы так с ним разговаривать?! — вопила свекровь. — Мы его растили, ночей не спали, а ты пришла на готовенькое, и ещё условия ставишь!
— Я — его бывшая жена, — однажды сказала Тамара. — Просто вы ещё к этому не привыкли.
Егор сначала пытался лавировать. То приходил в спальню с виноватым видом, садился на край кровати:
— Может, передумаем? Я поговорю с Региной, она поднапряжётся… ну не делай так резко.
— Я не резко, — спокойно отвечала она. — Резко — это когда тебе говорят «съезжай сама». Всё остальное — последствия.
Потом он начал злиться.
— Хорошо, — бросил он однажды. — Уходи. Я сам всё решу. Без тебя справлюсь.
— Вот и замечательно, — кивнула она. — Именно этого я и добиваюсь: чтобы ты сам решал.
В последний день срока она отдала ключи Анне Петровне и забрала свой чемодан.
— А вы, — спокойно сказала хозяйка, повернувшись к Егору, который стоял в коридоре с помятым видом, — придёте завтра, если хотите остаться. Принесёте документы, будем новый договор оформлять. Но сразу предупреждаю: цену подниму. Вдвоём с сестрой потянете — и славно. Нет — значит, так тому и быть.
Регина вспыхнула:
— Это из-за неё вы цену поднимаете?!
— Нет, девочка, — вздохнула хозяйка. — Это из-за жизни. Она дорожает. А вы всё ждёте, что кто-то за вас решит.
Тамара вышла на лестничную площадку и впервые за долгое время вдохнула так глубоко, как будто ей опять принадлежал воздух.
Внизу её ждал заказанный такси. Водитель помог загрузить чемодан.
— На долго переезжаете? — по привычке спросил он, чтобы поддержать разговор.
— Надеюсь, — улыбнулась она. — На очень долго.
Эпилог
Прошёл год.
Тамара жила в небольшой, но светлой однушке недалеко от работы. Она смогла добиться повышения — теперь отвечала за целый участок в производстве, наставляла молодых специалистов. Вечерами иногда встречалась с подругами, ходила в кино, записалась на танцы, о которых мечтала ещё в студенчестве, но тогда «не было времени».
Иногда, стоя у окна с чашкой чая, она вспоминала тот день, когда Егор спокойно сказал: «Если кто-то и съедет, то точно не Регина». И удивлялась, как долго могла жить, принимая подобные слова за норму.
От Егора были звонки. Сначала частые, потом реже.
— Тамар, я дурак, — говорил он однажды. — Регина уехала к маме, так и не найдя нормальную работу. Я теперь один в общежитии. Понимаю, что всё испортил. Может, попробуем сначала?
— Егор, — спокойно ответила она, — я долго терпела, чтобы ты один раз сказал то, что думал на самом деле. Ты сказал. Спасибо за честность. Возвращаться в жизнь, где меня всегда поставят после «крови», я не буду.
Он ещё какое-то время писал сообщения — про то, как плохо ему без неё, как он скучает по её борщу и спокойствию. Но Тамара уже знала: скучать можно по сервису, а не по человеку.
Она не держала зла. Просто закрыла ту дверь — внутреннюю, не только физическую.
Однажды она случайно встретила в кофейне девушку-баристу, очень напоминавшую её саму десятилетней давности — с открытой улыбкой, влюблённую в каждого вежливого клиента. Тамара поймала себя на мысли, что если бы могла к ней подойти, то сказала бы:
«Не верь словам, верь поступкам. И никогда не позволяй никому ставить тебя в конец очереди под названием “семья”. Даже если это муж. Даже если он улыбается и говорит, что ты у него самая лучшая. Смотри, где ты для него, когда приходится выбирать».
Но к себе прошлой не подойдёшь. Можно только прожить свою нынешнюю жизнь по-другому.
Теперь, когда кто-то в разговоре бросал: «Ну это же моя мама / сестра / родственники, они важнее», Тамара лишь спокойно улыбалась и думала:
«Может, для тебя — да. Для меня — больше нет».
И это спокойное внутреннее «нет» оказалось самой большой смелостью, на которую она когда-либо решалась — и самым правильным решением в её жизни.
