Тень в белом кружеве: Правосудие у алтаря
Запах лилий в то утро казался Лине предвестником абсолютного счастья. Зеркало отражало хрупкую девушку в облаке белоснежного шелка — воплощение чистоты и надежды. Аркадий был тем самым «тихим причалом», мужчиной, который научил её снова доверять миру после того, как два года назад этот мир разбился вдребезги в темных аллеях городского парка.
Лина так и не подала заявление. Тогда, в полиции, ей показалось, что она не вынесет бесконечных допросов и оценивающих взглядов. Она просто заперла ту ночь в самый темный подвал своей памяти и выбросила ключ.
— Ты готова, милая? — мама коснулась её плеча. — Пора. Гости заждались.
Встреча с прошлым
Зал бракосочетания был залит светом. Аркадий стоял у импровизированного алтаря, сияя от гордости. Рядом с ним, спиной к дверям, стоял шафер — его старший брат Данила, который только вчера прилетел из-за границы и не успел познакомиться с невестой на репетиции.
Когда Лина подошла к Аркадию, Данила обернулся, чтобы передать кольца.
Мир не просто поплыл — он рухнул. Тот же тяжелый взгляд, та же хищная линия губ. Но окончательный приговор вынесла деталь, которую Лина видела в своих кошмарах каждую ночь: на тыльной стороне его правой кисти, державшей бархатную коробочку, отчетливо виднелся шрам в форме уродливого паука.
Воздух в легких превратился в раскаленный свинец.
— Свадьбы… не будет! — хриплый крик Лины разрезал торжественную тишину, как скальпель.
Она не видела лиц гостей. Она видела только его. Данила на мгновение побледнел, его пальцы дрогнули, и кольца с негромким звоном покатились по паркету. Лина сорвалась с места. Белое платье, ставшее тяжелым саваном, цеплялось за стулья, рвалось о дверные косяки, но она бежала, пока не оказалась в пустом техническом дворике за зданием ЗАГСа.
Столкновение
Аркадий настиг её через минуту. Его лицо было маской ужаса и непонимания.
— Лина! Что это было? Тебе плохо? Сердце?
— Не подходи! — она выставила руки вперед, задыхаясь. — Твой брат… Аркаш, это он. Два года назад. Тот парк… Это был он!
Аркадий замер. В его глазах отразилась мучительная борьба.
— Лина, это серьезное обвинение. Данила… он бывает резким, он повеса, но… Ты уверена? Может, стресс? Ты его раньше не видела, только на фото, и то мельком…
— Шрам! — выкрикнула Лина, срываясь на рыдания. — Паук на руке. Я видела его, когда он зажимал мне рот. Я никогда не забуду эту татуировку, превратившуюся в шрам после ожога. Это он, Аркадий!
В дверях показался Данила. Он шел вальяжной походкой, хотя в глубине его глаз метался затравленный зверь. За ним семенили перепуганные родители.
— Ну и сцена, — процедил Данила, пытаясь вернуть самообладание. — Линочка, детка, у тебя просто сдали нервы. Какое нападение? Я последние три года жил в Европе.
Момент истины
Лина почувствовала, как внутри неё что-то меняется. Страх, парализовавший её два года, вдруг переплавился в холодную, кристально чистую ярость. Она больше не была той жертвой в парке.
— Три года в Европе? — Лина сделала шаг вперед. — Тогда почему в твоем старом профиле в соцсетях, который я нашла месяц назад, были фото из нашего города, датированные тем октябрем? Аркадий говорил, ты приезжал «решать вопросы с наследством».
Данила осекся. Его лицо начало приобретать землистый оттенок.
— Мало ли что там в соцсетях…
— У него есть и другая примета, — Лина посмотрела прямо в глаза Аркадию. — На левом плече у него должна быть глубокая царапина от моего кулона. Я рванула его так сильно, что цепочка врезалась в кожу. Там остался след.
Аркадий медленно повернулся к брату.
— Даня… сними пиджак. И закатаи рукав рубашки.
— Ты с ума сошел? Ты веришь этой истеричке? — Данила попытался рассмеяться, но смех вышел сухим и ломким. — Мама, скажи ему!
Но мать Аркадия и Данилы, бледная как мел, смотрела на старшего сына с нарастающим ужасом. Она вспомнила ту ночь два года назад, когда Данила вернулся домой со следами крови на рубашке, списав всё на драку в баре.
Суд в цветочном дворике
— Сними пиджак, — голос Аркадия стал стальным. В нём больше не было мягкости, которую так любила Лина. В нём заговорил мужчина, чей мир был осквернен самым близким человеком.
Данила бросился к выходу, но путь ему преградил отец Аркадия — человек старой закалки, для которого честь семьи была не пустым звуком.
— Если ты чист, тебе нечего скрывать, сын, — глухо сказал старик.
В наступившей тишине было слышно только тиканье часов в холле. Данила понял, что бежать некуда. С яростным рыком он сорвал пиджак и задрал рукав. На плече, среди старых татуировок, белел неровный, зазубренный шрам — след от того самого кулона, который Лина потеряла в ту роковую ночь.
Аркадий медленно перевел взгляд со шрама на лицо брата. В этом взгляде была не просто боль — в нём была бездна. Без слова он развернулся и наотмашь ударил Данилу. Тот упал на колени, закрывая лицо руками.
— Уходите, — бросил Аркадий родителям. — Уведите его. Пока я не сделал то, о чем буду жалеть всю жизнь.
Финал
Свадьба не состоялась. Гости разошлись в гнетущем молчании. Лина сидела на ступеньках, глядя на разорванный подол своего платья. Ей казалось, что она опустошена до самого дна.
Аркадий подошел к ней спустя час. Он снял свой праздничный фрак и остался в одной рубашке. Он сел рядом, но не решался коснуться её.
— Лина… Прости. За то, что он — мой брат. За то, что я не знал.
— Ты не виноват, — тихо ответила она. — Но мы не сможем быть вместе, Аркаш. Каждый раз, глядя на тебя, я буду видеть его черты. Это выше моих сил.
Аркадий долго молчал.
— Я понимаю. Но я не оставлю это так.
Через два дня Аркадий лично привез Лину в отделение полиции. Он не просто поддерживал её — он нашел адвоката и предоставил записи с камер видеонаблюдения домашнего архива двухлетней давности, которые подтверждали присутствие Данилы в городе в ту ночь. Семья Аркадия, несмотря на боль, не стала покрывать преступника. Данила был взят под стражу.
Прошло полгода.
Лина стояла на берегу моря. На ней было простое льняное платье, а в волосах — ни одной заколки. Она прошла долгий путь терапии, но теперь она знала: она — не жертва. Она — та, кто победила.
Её телефон завибрировал. Сообщение от Аркадия: «Суд вынес приговор. 6 лет. Справедливость восторжествовала. Я уезжаю из города, Лина. Начинаю всё с нуля. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь вспоминать не ту ночь, а только то хорошее, что было между нами».
Лина закрыла глаза и подставила лицо теплому ветру. Она не знала, встретятся ли они когда-нибудь снова, но впервые за два года ей было легко дышать. Тень паука исчезла навсегда, растворившись в соленых брызгах прибоя.
Она была свободна.
