Этап первый. Пропущенные звонки
День визита свекрови начался обычно. Наталья вышла на смену пораньше — на работе завал, начальство требовало отчёты «ещё вчера». Телефон она, как всегда, убрала в сумку и переключила на беззвучный режим, чтобы не отвлекаться.
К обеду мысль о том, что в выходные приедет Валентина Сергеевна, мелькнула и исчезла. Наталья уже mentally планировала, что испечёт фирменный пирог, купит её любимую сельдь и маринованные огурцы, может, сварит борщ.
Когда смена наконец закончилась, она вышла из офиса выжатая, но довольная — всё успела. В маршрутке достала телефон… и замерла.
На экране — восемь пропущенных от Андрея, три от незнакомого номера и две СМС от него.
Первая:
«Ты где вообще??»
Вторая, отправленная час спустя:
«Наташа, это уже перебор».
Сердце неприятно ёкнуло. Она набрала Андрея — абонент был недоступен. Вдохнула, выдохнула, решила не накручивать себя заранее. Мало ли что — вдруг совещание, вдруг связь пропала…
Но тревога уже поселилась где-то под рёбрами.
Этап второй. Скандал на пороге
Лифт поднимался мучительно медленно. Наталья успела придумать десяток возможных сценариев и отбросить их. У двери квартиры было непривычно тихо — обычно Андрей слушал музыку или телевизор фоново гудел.
Она повернула ключ… и едва успела шагнуть в прихожую, как на неё налетел ураган.
— Какого чёрта ты не забрала мою мать с вокзала, я же сказал, что она переезжает к нам?! — заорал Андрей так, что у Натальи зазвенело в ушах.
Он стоял посреди коридора в мятой футболке, с перекошенным от злости лицом. Взгляд — яростный, совсем чужой.
— Стоп, — Наталья автоматически поставила пакет с продуктами на пол. — Ты… что сказал?
— Я сказал, мама переезжает к нам! — почти выплюнул он. — Я поехал её встречать — а ты где? Телефон не берёшь, на вокзал не приехала, она час сидела одна на лавке!
— Андрей, — медленно произнесла Наталья, — последним вечером ты сказал: «Мама приедет погостить». Ни даты, ни слова «переезжает» я от тебя не слышала. Сегодня вообще рабочий день, я на смене была.
Из комнаты донёсся знакомый голос:
— Сыночка, не кричи. Не надо. Я и так… вся на нервной почве…
В дверном проёме гостиной показалась Валентина Сергеевна — сжатые губы, платочек в руках, рядом с диваном уже стояли два здоровенных чемодана и сумка.
Наталья перевела взгляд с чемоданов на Андрея.
— Это что?
— Вещи, — сухо ответил он. — Мама теперь с нами живёт.
— Теперь — это как? — голос Натальи всё ещё был ровным, но внутри уже поднималась холодная волна.
— Ну ты же знаешь, — вмешалась свекровь, приложив ладонь к груди. — Мне одной тяжело. Дом в посёлке я продала, деньги отдала Андрюше на развитие. Мне туда возвращаться некуда.
Этап третий. Факт, поставленный перед фактом
У Натальи подташнило — не от усталости, а от ощущения ловушки, в которую её только что загнали.
— Дом продала? — переспросила она. — Когда?
— Неделю назад, — отрезал Андрей. — Я тебе хотел сказать, но ты вечно занята, вечно некогда. Мы с мамой обсудили, решили, что так всем будет лучше.
— Мы с мамой решили… — медленно повторила Наталья. — А хозяйку квартиры спросить в эту схему не входило, да?
— Причём тут ты? — вспыхнул Андрей. — Мы семья! Это наша общая квартира!
— Нет, Андрей, — наконец сорвалась Наталья, чувствуя, как из груди выходит весь воздух. — Эта квартира оформлена на меня. Я её купила задолго до того, как мы познакомились. И ты это прекрасно знаешь.
Повисла тишина. Где-то за стеной соседка включила телевизор, в прихожей тикали часы, в горле у Натальи пересохло.
Валентина Сергеевна первой нарушила паузу:
— Ну вот, началось… Деньги на сына ей не жалко взять — я, между прочим, в вашу машину вложилась! А как маму к себе — так сразу «моя квартира»…
— Мама, не начинай, — поморщился Андрей. — Наташа просто устала.
— Я не «просто устала», — чётко произнесла Наталья. — Мне неприятно узнавать постфактум, что кто-то продал дом, отдал тебе деньги и теперь собирается жить здесь насовсем. В моей квартире. Без того, чтобы меня вообще спросили.
Андрей ударил кулаком о дверцу шкафа.
— Да что с тобой стало, а? Раньше ты была нормальной! Какой разговор: мама стареет, ей нужна помощь, где ещё ей жить, как не с нами?!
— Вариантов масса, — холодно ответила Наталья. — Снимать квартиру рядом, купить комнату на те деньги, что она выручила за дом… Но точно не превращать мою квартиру в общежитие по чужой инициативе.
Лицо свекрови вытянулось.
— Ты что это… выгоняешь меня? После всего, что я для вас…
— Я пока никого никуда не выгоняю, — резко оборвала её Наталья. — Я констатирую факт: решения принимались без меня. И мне это не подходит.
Этап четвёртый. Мамин спектакль
Валентина Сергеевна опустилась на диван так, словно её подкосили.
— Серёжа… то есть Андрюша… — путано заговорила она, вытирая уголки глаз платочком. — Я знала, что ей будет тяжело принять… Но не думала, что настолько. Я думала… у нас будет одна большая дружная семья. Я внуков нянчить буду…
— Мам, — Андрей обнял её за плечи, совсем забыв, что секунду назад кричал. — Не плачь. Всё устроим.
— Какие внуки, мама? — устало усмехнулась Наталья. — Ты в курсе, что твой сын уже год как «копит» на ребёнка, но вместо этого меняет телефоны и берёт кредиты на свои мужские игрушки? А я одна тяну коммуналку, продукты и ремонт?
Андрей обернулся рывком:
— А вот этого сейчас зачем? При маме, да? Опозорить меня решила?
— Нет, — тихо сказала она. — Я просто устала быть человеком, которого не считают.
— Ты эгоистка, Наташа, — защёлкали зубами слова. — У тебя всё есть: квартира, работа. А мама чем виновата, что ей некуда идти?
Валентина не упустила момент:
— Андрюш, сынок, оставь… Я в дом престарелых пойду, раз уж я здесь лишняя…
— Мама, ну при чём тут дом престарелых?! — взорвался Андрей. — Ты никуда не пойдёшь!
Наталья закатила глаза. Театральность происходящего уже начинала смешить сквозь злость.
— Валентина Сергеевна, — ровно произнесла она, — никто вас в дом престарелых не отправляет. Но вы с Андреем должны были хотя бы обсудить со мной, что вы планируете. Продажу дома, переезд, деньги. А не ставить перед фактом: «Я всё уже решила».
Свекровь вскинулась:
— А что тут обсуждать? Ты онá, что ли, или кто? Жена! Значит, следом за мужем. Я дом продала, деньги на ремонт вашей кухни отдала…
— Нашей? — Наталья горько усмехнулась. — Ремонт, который я оплатила из своей премии, а Андрей ходил с рулеткой и «руководил процессом»? Вы серьёзно сейчас?
Валентина сжала губы в тонкую линию. Андрей отступил на шаг, явно не ожидая такого напора.
Этап пятый. Линия границы
Наталья опёрлась ладонями о спинку стула, будто чертила невидимую черту.
— Давайте так, — сказала она уже почти спокойно. — Я не против, чтобы вы, Валентина Сергеевна, пожили у нас временно — месяц, два, пока вы найдёте вариант для себя. Но насовсем здесь никто не прописывается и вещи не распаковывает, пока мы не договоримся.
— То есть как это — временно? — округлила глаза свекровь. — Я дом продала! Все деньги сыну отдала! Где я жить буду? На вокзале?!
Андрей подхватил:
— Да, Наташа, это уже перебор. Мама отдала всё, что у неё было, чтобы нам помочь. А ты…
— А я не просила, — перебила она. — Никогда. Напротив, я всегда говорила, чтобы вы оставались в своём доме, где вам удобно. Вы сами решили его продать и никого не поставили в известность. Андрей не думал ни обо мне, ни о ваших старости и комфорте. Он думал только о том, как ему удобнее.
Муж вспыхнул:
— Как ты смеешь?! Я, между прочим, ипотеку плАчу!
— Которую я взяла до брака и уже закрыла три года назад, — устало напомнила Наталья. — Андрей, хватит.
Она подошла к шкафу в коридоре, достала из нижнего отделения папку с документами.
— Вот свидетельство о собственности на квартиру. — Положила на стол. — Вот дата покупки — за три года до нашей свадьбы. Вот выписка о закрытой ипотеке. Всё это — моё добрачное имущество. Юридически вы с мамой не можете решать за меня, кто здесь будет жить и на каких условиях.
Валентина побледнела.
— Значит… ты действительно нас выгоняешь?
— Нет, — Наталья устало опустилась на табурет. — Я даю понять, что дом — не гостиница и не филиал спасения для взрослых людей, которые привыкли принимать решения за чужой счёт. Можете пожить пока. Но!
Она подняла палец.
— Первое: никаких переоформлений, прописок, «я тут полочку заняла, а здесь шкаф». Второе: мы с Андреем отдельно обсуждаем финансовую часть — сколько он готов платить за вашу будущую аренду или комнату. Третье: никакого давления и манипуляций в стиле «дом престарелых» и «ты меня прогоняешь».
Андрей шумно выдохнул:
— Ты ставишь условия моей матери?!
— В моём доме — да, — спокойно кивнула Наталья. — Хочешь — можешь съехать к маме и жить с ней, где вам обоим будет комфортно. Я не держу.
Повисла гробовая тишина.
Этап шестой. Последний выбор
Ночь выдалась тяжёлой. Валентина демонстративно всхлипвала в гостиной, сморкалась так, чтобы её точно было слышно. Андрей хлопал дверцами, громко наливал чай, шептался с матерью.
Наталья лежала, глядя в темноту. В голове постепенно выстраивалась страшно простая мысль: всё идёт к тому, что ей придётся выбирать не только границы, но и брак.
Под утро она задремала. Проснулась от того, что на кухне кто-то шептался. Встала, накинула халат, вышла.
Андрей и Валентина сидели за столом. Перед ними — её документы на квартиру.
— Я же говорю, сынок, — шептала мать, — пока она не видит, можно что-нибудь сделать… Потом никто не докажет…
— Мам, ну ты что… — шёпот Андрея был смущённым, но решимость в нём всё же пробивалась. — Это уголовка, ты понимаешь?
Наталья замерла в дверях. В груди неприятно защемило — не от слов свекрови даже, а от того, что муж не оттолкнул папку сразу, не сказал «ты с ума сошла».
— Доброе утро, — произнесла она, заходя на кухню. — Обсуждаем, как отжать у меня квартиру? Или я неправильно услышала?
Оба вздрогнули. Андрей резко поднялся.
— Наташа, ну ты…
— Я всё слышала, — перебила она. Голос был удивительно ровным. — Дальше можно не оправдываться.
Она подошла к столу, спокойно закрыла папку, прижала к груди.
— Решение принято, — сказала тихо, но так, что в комнате стало ещё тише. — Сегодня вечером я еду к подруге. Вы вдвоём решаете, где и как вы будете жить дальше. В этой квартире вас насовсем не будет. Максимум — ещё неделя, пока вы ищете вариант, и только если вы будете вести себя уважительно.
— Наташа, да ты с ума сошла! — Андрей, наконец, сорвался. — Я твой муж!
— Муж, который готов обсуждать со своей матерью варианты, как «что-нибудь сделать с документами» жены, — уточнила она. — Ты этим статусом сейчас сам размахал как тряпкой.
Валентина вспорхнула:
— Она тебе не жена, а…
— Вы сейчас очень близки к тому, чтобы слышать от меня совсем другие слова, — Наталья резко повернулась к ней. — Поэтому, пожалуйста, помолчите.
Андрей, побагровев, ударил кулаком по столу:
— Значит, так? Ты выбираешь квартиру, а не семью?!
— Я выбираю уважение к себе, — спокойно ответила она. — И дом, в котором меня не считают приложением к чужим решениям.
Эпилог. Свой дом — свои правила
Прошёл год.
Наталья сидела на том же кухонном стуле, пила кофе и смотрела в окно. За окном шёл апрельский дождь, на подоконнике зеленели луковые перья — она, как всегда, высаживала их в баночки в начале весны.
В квартире было тихо. Только из соседней комнаты доносился шум фена — к ней временно переехала коллега, Ира, пока в её квартире делали ремонт. Они заранее обговорили сроки, условия, расходы. Всё честно, спокойно, по-взрослому.
С Андреем они развелись через три месяца после того скандала. Он устроил ей пару истерик, потом собрал вещи и уехал к матери, которая в итоге сняла комнату в старом доме. Дом она действительно продала, но деньги, как выяснилось, успела частично перевести на вклад внучатому племяннику — на «обучение», о котором никто не знал. То есть геройствовала она в основном на словах.
Иногда Андрей писал в мессенджере:
«Как ты?»
«Помнишь, как мы на дачу ездили?»
«Может, встретимся, поговорим…»
Наталья вежливо отвечала пару нейтральных фраз — и зависала. Возвращаться в ту точку она не собиралась.
Она оформила юридически всё, что можно, проконсультировалась с юристом, сделала завещание. Не потому, что боялась Андрея, а потому, что впервые за много лет почувствовала: её жизнь — в её руках. И её дом — тоже.
Иногда она думала о том, как всё могло сложиться иначе, если бы тогда, в начале, она промолчала. Проглотила. «Ну поживёт мама, ну куда деваться…» Потом начались бы бесконечные уступки, скандалы, хитрые схемы с документами. И однажды она проснулась бы в собственной квартире — гостем.
Но в тот вечер она выбрала себя.
И теперь, проходя мимо большого зеркала в коридоре, Наталья иногда останавливалась и смотрела на своё отражение — без усталого, виноватого выражения, с прямой спиной и живыми глазами.
«Свой дом — свои правила», — подумала она, допивая кофе.
И впервые за долгое время этот дом действительно был её.
